ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ

(Отрывок)

НА БЕДНОГО МАКАРА

И ШИШКИ ВАЛЯТСЯ

(Отрывок)

Макарам все не ладится. Над бедными Макарами

Судьба-злодейка тешится ожесточенными ударами.

У нашего крестьянина, у бедного Макарушки,

Ни средств нету на темный денек, ни бабы нет сударушки.

По правде-то, и средства есть: бряцает копейка медная,

И баба есть: лежит она, иссохшая и бледноватая.

Посодействовать ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ бы ей, да чем посодействовать? Не по кармашку дороги

Все лекаря и знахари, лихие наши вороги...

1372

Как на улице Варваринской

Дремлет Касьян, мужчина камаринский.

Борода его всклокочена

И дешевкою подмочена;

Свежайшей крови струйки красные

Покрывают щеки впавшие.

Ак ты милый друг, голубчик мой Касьян!

Ты сейчас именинник, означает.— опьянен.

20 девять дней бывает в ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ феврале,

В денек последний дремлют Касьяны на земле.

В сей день для их зеленоватое вино

Уж в особенности пьяно, пьяно, пьяно.

Февраля 20 девятого

Целый штоф вина окаянного

Влил Касьян в утробу порочную,

Позабыл супругу сердешную

И собственных родимых деточек,

Близнецов 2-ух, малолеточек.

Заломивши лихо шапку набекрень,

Он отправился к куме собственной в курень.

Там ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ кума его калачики пекла;

Баба хорошая, румяна и бела,

Выпекла ему калачик жарко

И уважила... еще, еще, еще.

1867

К. К. Случевский (1837 -1904)

74.НА КЛАДБИЩЕ

Я лежу для себя на гробовой плите,

Я смотрю, как прогуливаются тучи в высоте,

Как под ними стремительно ласточки летят

И на солнце ярко крыльями поблескивают.

Я смотрю ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ, как в ясном небе нужно мной

Обымается зеленоватый клен с сосной,

Как рисуется по дымке туч

Подвижной узор необычных листов.

Я смотрю, как тени длинноватые вырастают,

Как по нёбу тихо сумерки плывут,

Как летают, лбами стукаясь, жуки,

Расставляют в листьях сети пауки...

Слышу я, как под могильною плитой,

Кто ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ-то съеживается, ворочает землей,

Слышу я, как камень точат и скребут

И меня чуток слышным голосом зовут:

«Слушай, милый, я издавна утомился лежать!

Дай мне воздухом вешним подышать,

Дай мне, милый мой, на белоснежный свет посмотреть,

Дай расправить мне придавленную грудь.

В королевстве мертвых только тишина да мгла.

Корешки хваткие, да ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ гнилость, да мокрота,

Глаза впавшие засыпаны песком,

Череп нагой мой источен червем,

Надоела мне безгласная родня.

Ты не ляжешь ли, голубчик, за меня?»

Я молчал и только слушал: под плитой

Длительно стукал костяною головой,

Длительно корешки грыз и землю скреб покойник,

Копошился и притихнул в конце концов.

Я лежал для себя ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ на гробовой плите,

Я смотрел, как мчались тучи в высоте,

Как румяный денек на небе догорал,

Как на небо бледноватый месяц выплывал,

Как летали, лбами стукаясь, жуки,

Как на травки выползали светляки...

1860

ЗИМНИЙ ПЕЙЗАЖ

Да, изумительные, право, шуточки света

Есть в пейзаже зимнем, нам родном!

Так время от времени равнина, пеленой ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ снегов одета,

Богато зарумяненная солнечным лучом,

Некий старческою свежестью светится.

Речонка стремительная, что по равнине протекает

И, кольцами, извивами крутясь,

Глубокою зимой не леденеет, -—

Вступает с небом в цветовую связь!

Небес зеленоватых колоритная расцветка

Ее совершенно неописуемо зеленит;

По снегу белоснежному она, зеленоватая, бежит,

Зеленоватая, как изумруд, как ряска...

И так и ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ кажется тогда, что пред нами

Земля и небо шутят, краски обменяв:

Светится небо, собственный румянец снегу передав,

Цвет зелени полей '— он принят небесами,

И, вроде бы в память прошедшего, как след следа,

Бежит по снегу белоснежному зеленоватая вода.

О! если бы можно было вам, равнины неба,

Приняв ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ в себя все краски лета и весны,

Взять наши горести, сомненья, нужду хлеба —

Отдав взамен мало вашей тишины

И вашего покоя... нам они необходимы!

(Около 1880^

А. Н. Апухтин (1840—1893)

79

Когда будете, детки, студентами,

Не ломайте голов над моментами,

Над Гамлетами, Лирами, Кентами,

Нпад царями и президентами, *

Над морями и над материками ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ,

Не якшайтеся там с оппонентами,

Поступайте хитро с соперниками.

Как кончите курс эминентами

И на службу пойдете с патентами —

Не глядите на службе доцентами

И не брезгайте, малыши, презентами!

икружаите сеоя контрагентами,

Гласите всегда комплиментами,

У начальников будьте клиентами,

Утешайте их жен инструментами,

Угощайте старух пепсрментами —

Воздадут вам за эти с ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ процентами:

Обошьют вам мундир позументами,

Грудь украсят звездами и лентами!..

А когда доктора с орнаментами

Назовут вас, как досадно бы это не звучало, пациентами

И уморят вас медикаментами...

Отпоет архиерей вас с регентами,

Хоронить понесут с помощниками,

Обеспечат малышей ваших рентами

(Чтобы им в опере быть абонентами)

И прикрают ваш останки памятниками.

1860-е ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ годы

М. Н. Соймонов (1851 - 1888)

БАБЬЕ ДЕЛО

На полосыньке я нажимала,

Золоты снопы вязала —

Юная;

Истомилась, разомлела...

То-то наше бабье дело —

Толика злая!

Тяжела, — да ничегобы,

Если в сердечко нет зазнобы

Да волнения;

А с зазнобой... толку не много!..

На снопах я задремала

У дороги.

Милый здесь как здесь случился,

Усмехнулся, наклонился ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ,

Стал ласкаться,

Целовать... а полоса-то

Так осталась, недожата,

Осыпаться...

Супруг с свекровью длительно ожидали:

«Клин-от весь, чай. — рассуждали —

Выжнет Маша».

А над Машей ночь темнела...

То-то наше. бабье дело —

Тупость наша!..

1880-е годы

Л. Л. Мей (1822-1862)

СЕКСТИНА

Снова, снова звучит в душе моей невеселой

Знакомый голосок, и девственная тень

Снова передо мной с неотразимой ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ силой

Мз мрака прошедшего встает, как ясный денек;

Но напрасно памятью ты вызван, призрак милый!

Я устарел: и жить и ощущать — мне лень.

Издавна с моей душой сроднилась эта лень,

Как ветер с осенью угрюмой и невеселой,

Как взор влюбленного с приветным взором милой,

Как с бором вековым загадочная ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ тень;

Она гнетет меня и каждый божий денек

Завладевает мной все с новейшей, с новейшей силой.

Порою сердечко вдруг забьется прежней силой;

Иногда спадут с души могильный сон и лень;

Через ночи нескончаемые проглянет светлый денек:

Я оживу на миг и песнею невеселой

Стараюсь разогнать докучную тень,

Но краток ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ этот миг, ненамеренный и милый...

Куда ж сокрылись вы, деньки юности милой,

Когда бурлила жизнь неукротимой силой,

Когда печаль и грусть скользили, как будто тень,

Но сердечку молодому, и тягостная лень

Еще не гнездилась в душе моей невеселой,

И новым красноватым деньком сменялся красноватый денек?

Как досадно бы это не звучало ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ!.. Пришел и он, тот незабываемый денек,

Денек расставания с былою жизнью милой...

По морю жизни я, усталый и невеселый,

Плыву... меня волна неведомою силой

Несет — бог известие куда, а только плыть мне лень,

И все вокруг меня — густая темнота и тень.

Для чего же, разогнав обычную мне тень,

Через ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ ночи нескончаемые проглянул светлый денек?

Для чего, когда и жить и ощущать мне лень,

Снова передо мной явился призрак милый,

И голосок его с неотразимой силой

Снова, снова звучит в душе моей невеселой?

1851

ГАЛАТЕЯ

(Отрывок)

Белою глыбою мрамора, высей прибрежных отброском,

Страстно пленился ваятель на рынке паросском;

Стал перед ней—вдохновенный, дрожа и ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ горя...

Феб утомленный закинул собственный щит златокованный за море,

И расплескивалась на мраморе

Весенним румянцем заря...

Лицезрел ваятель, как незапятнанные крупинки камня смягчались,

В нежное тело и в красную кровь преобразовывались,

Как округлял ися формы — волна за волной,

Как, как будто воск, растопилася мрамора масса послушливая

И облеклася, бездушная,

В образ супруги ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ юный.

«Душу ей, душу живую! — воскрикнул ваятель в экстазе. —•

Душу вложи ей, Зевес!»

Удивились на торге

Граждане — старцы, и мужи, и супруги, и все,

Кто только был на агоре... Но, полон святым вдохновением,

Он обращался с молением

К дивной, незримой Красоте:

«Вижу тебя, богоданная, вижу и чую душою;

Жизнь ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ и природа красны мне одною тобою...

Вид бессмертья провижу я в смертных чертах...»

11 перед нею, собственной вдохновенною выше идеею.

Перед собственной Галатеею,

Пигмалион пал во останки...

1858

ЮЛИЙ КЕСАРЬ И СЕРВИЛИЯ

(Из цикла «Камеи»)

Когда перед него, терана избранного,

Глобального вождя, всемирно украшенного,

С твоею мамой стала рядом ты,

В ПЕСНЯ О КАМАРИНСКОМ МУЖИКЕ разоблачении девичьей красы, —

Весь дамский стыд в для тебя сгорел перед идеею,

Что ты останешься бесценною камеею,

Что Юлий Кесарь сам тобою победим

И что красота твоя бессмертна, как и Рим.

1861


pervorodnij-greh-vliyanie-boga-na-razvitie-civilizacii.html
pervovoshozhdenie-na-maluyu-ganzu.html
perya-za-zemlyanih-chervej.html